Им нужна помощь

Шапина Марьям, 5 лет

 

 

Диагноз:
ДЦП, спастическая диплегия, гипоплазия мозолистого тела, ЗПР, частичная атрофия зрительного нерва.

 

Сумма к сбору:
300.000 руб.

 

«Особые люди» на открытой сцене

 

Героями спектакля «Особые люди» стали родители детей с аутизмом. Это не только необычный и яркий спектакль, но и благотворительный проект, позволяющий помочь особым людям.

«Особые люди» – не просто спектакль, а благотворительный проект, который творческое объединение мастерских (ТОМ) под руководством Сергея Голомазова осуществляет совместно с Центром лечебной педагогики (ЦЛП). Спектакль не только рассказывает о проблемах особых людей, но и дает возможность зрителю помочь им, весь сбор от спектакля перечисляется в ЦЛП. 

Молодая, но уже узнаваемая актриса Екатерина Дубакина, (многие вспомнят ее по роли в сериале «Прекрасная няня») – один из авторов спектакля, кроме того она играет роль волонтера, занимающегося с особыми людьми:
«Материалы для спектакля собраны нами из интернета, из интервью и из книг – рассказывает Екатерина. – Ничего не было придумано. Мы с Артемием Николаевым собрали материал, отправили драматургу Александру Игнашеву».
Погрузиться в жизнь особых людей Екатерина и ее коллеги смогли в летнем лагере на Валдае и в Москве, в Центре лечебной педагогики.


Спектакль «Особые люди» идет в рамках проекта «Открытая сцена». Действие происходит прямо перед зрителем, с героями он встречается лицом к лицу, глаза в глаза. Это непросто, но очень интересно. В спектакле нет ни декораций, ни костюмов, место действия лишь слегка намечено. Ничего особенного вроде бы не происходит – актеры двигаются и говорят, но оторваться невозможно.


Самих особых людей в спектакле нет, но их присутствие обозначено. Три человека, молча, отрешенно присутствуют на сцене, не принимая участия в основном действии. 


В начале спектакля мы оказываемся в кабинете сотрудницы благотворительного фонда. На встречу с ней пришли родители малыша с аутизмом.


Ужас, в который погрузил молодых родителей диагноз ребенка, настолько осязаем, что его, кажется, можно потрогать руками. Что за беда случалась с ясноглазым кудрявым малышом? Почему он не радуется маме и папе, не реагирует на них, и, кажется, вовсе не отличает своих родителей от посторонних людей? В каких краях странствует его душа и вернется ли? Когда что-то болит, можно найти причину, например, удалить аппендикс, и человек станет здоров. Но при аутизме такого аппендикса нет, прогнозы неясны, а средства, которые требуются на реабилитацию, огромны. Улыбнется ли когда-нибудь сын своему отцу? Может быть – да, а может – нет. Какой отец сможет выдержать подобный ответ? Какой брак сможет выдержать такую ношу? 


Аутизм – не болезнь, а иной способ взаимодействия с миром. Рядом с актрисой, играющей роль мамы, предмет, символизирующий ребенка, кубик Рубика, к которому тонкой лентой привязан белый воздушный шар на самой грани полета, что-то вроде одуванчика на тонком стебле, две ленты висят, как руки. Ребенок? С этим предметом можно разговаривать, обращать к нему бесконечные монологи, но обратной связи от него не получишь. Каждый из героев – в своем мире, в своем монологе, кажется, что никто здесь не слышит другого.


Простого и понятного выхода у героев спектакля нет. Посвятить всю жизнь ребенку, который никак не отвечает на события нашего мира? Потратить на реабилитацию огромные деньги, которые, кстати, непонятно, где брать, ведь от государства полагается только пенсия, искать для своего чада специалистов, и прочее и прочее, а в этих заботах состариться и умереть, зная, что после твоей смерти ребенка ждет психиатрическая больница? 


В России нет диагноза «аутизм» для взрослых. С совершеннолетием все люди с расстройствами аутического спектра получают диагноз «шизофрения» и соответствующие перспективы, а в российских стационарах все еще разрешено привязывать пациентов к кровати.


Все это обрушивается на молодых людей, у которых еще вчера были совсем другие жизненные планы и мечты. Ответ на вопрос «кто я?» им предстоит найти заново, и желательно, чтобы он не исчерпывался словами «родитель особого ребенка».


В одной из сцен мы видим папу в приемной губернатора, куда он пришел просить денег на реабилитацию сына, и убеждает секретаря пустить его. Но даже если секретарь пустит, а губернатор – проявит великодушие, даже если все, у кого этот папа будет просить, дадут денег, то вряд ли такое повторится. А реабилитация особым людям нужна пожизненно и она очень дорогая. Диагноз – тяжелый, город – маленький, и ни одного специалиста в нем нет.


Для усиления драматизма авторы спектакля оставили своим героям некий иллюзорный вход – в спектакле существует организация-посредник, через которую можно отдать своего ребенка с диагнозом на усыновление за границу. Существовали такие организации в России? Некоторые из тех, с кем общались авторы спектакля, утверждают, что – да. В реальности спектакля действие происходит именно в такой организации, и одна из героинь подписывает бумаги, чтобы передать своего ребенка, но совершит ли она этот шаг, до конца непонятно.


Что же можно делать? Принимать. Любить, помогать, по-евангельски «носить бремена друг друга». Этот вывод напрашивается даже чисто логически. Об этом говорит девушка волонтер, которую играет Екатерина Дубакина. Эта героиня в силу юного возраста и горячего сердца занимает в спектакле самую однозначную позицию, она уверена, что особые люди даны нам для того, чтобы мы научились жить и любить. В монологах этой героини использованы фрагменты из книги Марии Беркович «Нестрашный мир», произнесенные вслух они производят очень сильное впечатление.


«Эта роль задевает какие-то очень важные струны во мне и требует 100-процентной честности, никаких масок нет. В этом спектакле мы не артисты, мы – просто люди. Пройдя этот путь, мы сделали что-то важное, не только в творческом, но и в человеческом смысле».


Художественный руководитель постановки «Особые люди», заслуженный деятель искусств РФ Сергей Голомазов: 
«Первый вариант спектакля был оптимистичный, с ощущением надежды и добрыми клоунами. Но это было не то, ведь драматический театр – не реабилитационный центр. Поэтому я поставил крест на первой редакции, и мы сделали все заново. Я пошел в Центр лечебной педагогики и внимательно понаблюдал за детьми, которые туда приходят. ЦЛП – удивительное место, полное подвижничества, радости, боли. Перечитав пьесу, я понял, что история – не про аутистов. И не про больных детей и их родителей, История куда шире, она про нас. Она про наше общество, про некую страну аутистов, про некий космос аутистов. Сходив в ЦЛП и прочитав пьесу, я понял, что я и сам – аутист, мы живем в государстве, где 90% аутистов. Некоторые признались себе в этом, а другие еще нет. Эта пьеса про людей, которые живут иначе, смотрят иначе, думают иначе, ощущают этот мир иначе».
Один из зрителей написал в соцсети: «Для спектакля “Особые люди” не подходит слово “понравился”. Спектакль просто взрывает тебя»


На сегодняшний день спектакль «Особые люди» сугубо благотворительный и для участников и для проекта «Открытая сцена».

Создатели спектакля «Особые люди» открыли краудфандинговый проект   для поддержки своего детища, но будет ли он успешен, зависит от поддержки пользователей интернета.


Ближайшие спектакли «Особые люди» 17 и 19 февраля 2015 года.

 

Билеты можно купить в кассе проекта "Открытая сцена", Москва, ул. Поварская, д. 20, или на сайте ТОМ Голомазова «Особые люди» на открытой сцене

 

Все сборы от спектакля будут перечислены  в Центр лечебной педагогики.
Спектакль идет без антракта.
Продолжительность 1 час  40 минут

 

 

 

 

 

 

 

Им нужна помощь

Наразбай Дияс, 11 лет

 

 

Диагноз:
ДЦП, нижний спастический парапарез, симптоматическая фокальная эпилепсия, киста головного мозга, окклюзионная внутренняя гидроцефалия.

 

Сумма к сбору:
755.000 руб.